Рецензия на книгу
Wolfgang Mende "Musik und Kunst in der sowjetischen Revolutionskultur".

KUNSTCHRONIK, август 2011


Сотрудничество авторов – ЛБ и Яша Немцов – полемическое разноголосье.

Для меня книга Менде была поводом задуматься над границами критики: Менде критикует, пожалуй, самое распространенное в Германии понятие авангарда, высказанное и развитое Peter Bürger. Критикуя, он становится 1:1 в оппозицию к Bürge и тем самым принуждает себя оставаться в рамках заданного Bürge направления мысли, только с противоположным знаком. Эффективнее было бы создать свое собственное, независимое от критики аналитическое пространство.

Работа Mende – большая и добротная.

Когда вокруг волки советского леса, "какое мне дело до всех" – легко, даже автоматически находит оправдание. В открытой же социальности не волков, а граждан, "какое мне дело" – детская панама от солнца.
Разве что автономный, артист может сказать это не спошлив: его хлеб – игра.






p.s. у alaysca отличное собрание Федорова.

Маринино произведение – графическая новелла – проговаривающее и иллюстрирующее ее взгляд на события вокруг выборов в Минске на русском и английском: www.office-antipropaganda.com


Инфa:

Беларускі ( Read more... )

English ( Read more... )

Deutsch ( Read more... )

Do you eat the yellow snow?
Откушав – смотрите в окно.

*Die Winter-Magen-Grippe klingt gelb






^►LB




Все непонятно, если ничего не известно. И все же оно – не пустое место, неясное. Пятно.

В последнее время захотелось рисунков. Через детские подарки вышла на иллюстратора и графика Wolf Elbruchs.


Еще понравился новогодний заяц, вот этот

.
(c) OZOZO
За зайцами обращаться сюда, к ozozo.

издается Германом Титовым уже около двух лет – в России.
Вадим Захаров сформировал ее в сетевую.


Помимо презентации МК времен его московскости, в собрании есть мигрантский контекст:
О "Пасторе" уже сообщала. Из Кабаковских "Текстов" это – "Повесть о культурно-перемещеном лице". Лежит в разделе "Другие тексты".

… Научившись плавать в одном озере, я, захлебываясь, барахтаюсь в новом море, где состав воды в нем совсем иной. Сегодня таких барахтающихся, то выниривающих на поверхность, то вновь уходящих под воду, десятки, если не сотни. – Из "Повести" Кабакова.

Берлин, Веддинг, мастерская через стенку. Лёша и Ву ежедневно смотрят новости: он – русские, она – китайские.

Направление новостей – знаковая мигрантская тема. В моём собственном ежедневном и старательном просматривании локальной прессы и немецко-европейских новостей есть елемент вынужденности: усердно читаю газетку потому, что годами жила в нереальном пространстве русских новостей. Выравниваюсь. У ребят другая модель.

Русские новости в мигрантском доме есть, на мой взгляд, Дромлин: полет над непосредственно окружающей реальностью в реально-домашней капсуле нереальных новостей бывших родин. Чёрный наверняка думал не совсем так точно, но настроение замкнутой летающе-тарелочной реальности в фильме очевидно. Как и свобода полёта. И уверенность во внутреннем маршруте.
Язык фильма немецкий. На странице есть "Кубики" на русском.


Здесь можно посмотреть фильмы Ву Жи.

В следующую среду 30. июня в 19:00 в Еврейском музее Франкфурта выступаю в сопровождении лептопа, картинок и музыки:
с докладом о размытых границах мира – искусства, еврейства, русскости etc., обведённых контурами миграции.
Заходите.


ПЛАКАТ


Худ. произведение на плакате Зои Черкасской (zdenka).

Художница Зоя Черкасская (Киев – пропускаю – Тель Авив – Берлин – Тель Авив), на каждой из сознательных жизне-станций производящая арт & энерго, работает над новым проектом, посвященным иммиграции в Израиль (алия) в 90е годы. Для документальной поддержки Зоя создала aliyah90.

Мне (лично) понравилась идея перевода воспоминаний о жизни на сломе в сегодняшнюю, рефлектирующую картинку.




^{Зоя Черкасская. Картинка о первых днях жизни в Израиле. 2010}

^{Gundula Schulze Eldowy. "Lothar". 1983.
Фото поставлено в сеть Galerie Margareta Friesen}



До 16го мая еще идет выставка лейпцигской фотографии в Opel-Villen Rüsselsheim. (MIT ABSTAND GANZ NAH – FOTOGRAFIE AUS LEIPZIG. 24. Februar – 16. Mai 2010).


Шоу потрясающе настолько же, насколько и подавляюще. Фотографии поздних 70х режут глаз и нерв черно-белым декаденством, в котором черное – не только негатив пленки, но и восприятия, а позитив растворился в белых пятнах расплывающихся фигур.

В поздней лейпцигской фотографии времен Пост-истории, рулит носталгия. Это – власть прошлого над нами. Сучья власть, по сути. Мы плачем над ушедшим миром, потому что этот нищий и колбасой и духом мир был НАШ. А в нынешнем мы – бедные родственники богатых соседей и кузенов. Чем возносить мир вязаных скатерочек и покрытых накидками телевизоров, давая советской пыли засыпать наши глаза, не лучше ли строить свой собственный нынешний мир?

Впрочем, подозреваю, что ностальгия нужна Западу не меньше, чем Востоку. Экзотика продается лучше. Новую нормальность сложнее продать и выставить.



Фотографы времени "до":
Christian Borchert, Klaus Elle, Thomas Kläber, Werner Mahler, Jens Rötzsch, Rudolf Schäfer, Erasmus Schröter, Gundula Schulze Eldowy, Maria Sewcz, Tina Bara.


Из пост'поколения:
Viktoria Binschtok (родилась в Москве), Yvon Chabrowski, Ulrich Gebert, Göran Gnaudschun, Matthias Hoch, Susanne Huth, Bertram Kober, Ricarda Roggan, Adrian Sauer, Andreas Schulze, Grit Schwerdtfeger, Esperanza Spierling, Anett Stuth, Albrecht Tübke, Tobias Zielony.

Вопрос идентичности и даже множественного их числа является, на мой взгляд, палкой в колесе и колесиках нынешней культуры. Прежде всего это касается культуры национального и религиозной культуры, но и общих культурных ценностей тоже. Под линком текст выступления на тему еврейской идентичности, очень конкретно – в Германии, именно с этой точки зрения.
Смысл коротко: отойти от больших (великих) идентичностей, положить картинку "я (маленький) на фоне Великого" в надежный архив и выстраивать привязки к тем или иным ценностям изнутри, исходя из собственной индивидуальности и пережитого.


Statement был редставлен в рамках дискуссии "Welche Art von Judentum wollen wir der nächsten Generation weitergeben?" в Егалитарном Миньяне Франкфурта.
Текст, соответственно, на немецком.


Plädoyer 
für 
ein 
individuelles
 Judentum

GoEast – фестиваль восточноевропейских фильмов в Висбадене –, открывался русским фильмом "Короткое замыкание" (2009), состроенном из пяти новелл о любви – так сказать, проба голоса (глаза?) российской кино-молодежи.

Любовь в ореоле драмы униженных и оскорбленных и сопутсвующее ему (ореолу) современное постсоветское садо-мазо, не буду трогать. Об этом, кажется, написал не один русский критик. Мое сторонее внимание обратили на себя две вещи.

Во-первых, место и обстоятельство зарождения и вынашивания любви: не раздолбанные городские ландшафты, как кажется на первый вгляд. А "душа". Понятно, что любовь там и обретается, не в металлоломе же от подводок ей зарождаться. Но любовь ни в одной из историй не выходит из души наружу, в жизнь. Она остается в застеклённом домике душевных вибраций и воображения. Каждый из героев наделен невероятной пассивностью, не позволяющей ему разделить любовь с ее предметом. (Tо, что актер любви во всех историях – мужчина, а предмет – женщина, вроде как не страшно, особенно в виду могучей русской традиции в этом плане. Но утомляет).

Во-вторых, и это, кажется, связано с застеклённостью домика, все истории богаты фантазией, воображением. Воображаемое, внутреннее куда интереснее представленной реальности. Это – русское достоинство. Но и тут есть ловушка. Театральность воображаемого так или иначе склонна к схематизму, а значит вынужденно сбивается на накатанные мотивы. И правда, фильмы как близнецы.

Да, это уже не в-третьих, а так, по ходу дела: во всех новеллах вырисовывается что-то типа "нового провинциального героя". Может, показалось.

Ув. френды и френдессы, френдессы и френды – те, кто занимается славистикой, или "русскими" темами в Германии или живет в ней, в теме или просто сюда зашел, –
есть вопрос.

В научной литературе принято цитирование русских источников, при котором названия этих источников переписываются латинскими/чешскими буквами. Имею в виду вот это: Aranovič, Dmitrij: Stankovoe iskusstvo. In: I. M. Čubarov (Hg.): Slovar’ chudožestvennych terminov. G.A.Ch.N. 1923-1929 gg. Moskva. 2005. S. 378-382.

Как вы думаете, есть ли смысл в таком переписывании? Знающие русский, читают кириллицу. Не знающие и после переписывания ничего не поймут. Мне эта метода кажется подгоняющей, подравнивающей неевропейские шрифты под один, узнаваемый стандарт. Нужен ли он, или наоборот, зачем ему быть?

Вторая сторона дела – правовая. Существует ли зафиксированная правовая сторона у этой истории? Где и когда это правило было принято и насколько эта норма, если это норма, обязательна для практики?

Спасибо. Spasibo i prosto danke.

Юра Гуржи вместе с ребятами Mama Diaspora (Иван Москаленко и Игорь не знаю как зовут, оба в Киеве, Игорь сербский человек) сделали крохотный диск MAMA DIASPORA VS YURIY GURZHY (слушать).

Юра, известный прежде всего как DJ из совместного с Владимиром Каминером берлинского Russendisko, большой труженик и собиратель разных муз-стилей, в том числе современного клезмера (его проект Shtetl Supersatrs Orchestra упоминала в связи с Аликом Копытом), он же голова группы RotFront.

А из песенок с Мамой Ди, мне больше всего показалась Hous is burning. Когда все вокруг как синим пламенем, появляется особый драйв и его Юра сумел подхватить. Наверняка это подходит по стилю к Indie, но тут есть и собственная гуржиевская театралика des Umkippens (umkippen примерно как "свалиться", "хлопнуться в обморок").
Харьковско-берлинский, running-running по миру, возвращаюшийся после дискотек на ночных поездах домой Агент и Мама – молодцы.

Тут интересное, в том числе с точки зрения подвижной мигрантской культуры, интервью с г. Гуржи.



_{Foto:myspace.com/yuriygurzhy}

К открытию "Исключительно Германия" вышел каталог – с большим количеством картинок, а также с не без размаха составленным кругом тем.
О содержимом, чтоб ознакомиться


В параллельную программу включено много-много. Не пропустите дискуссию раввинов. На экскурсию по выставке с Владимиром Каминером и куратором Dr. Димой Белкиным записываться срочно – уже очередь. Концерт с мэтром одессо/совето/клезмера Аликом Копытом будет. Доклад об искусстве, ессно, тоже.
Сюда, чтоб записать в календарь

Enjoy!

зы. Пресса, что называется, на ушах. Газета Bild, по поводу Russendisko, устроенного Юрой Гуржи в вечер/ночь открытия выставки, процитировала профессора Arno Lustiger: "Ich mag Russendisko, das ist tolle Musik". (Мне нравится Russendisko, это сногсшибательная музыка).
О главном триумфаторе (он же куратор) выставки слушайте вскорости радио Свобода.

FAZ написала сегодня о национальной депрессивности португальцев. Слишком натянутое обобщение. Но Лиссабон, действительно, меланхоличен и по-декадентски богемен – по крайней мере старый город. В немытые окна первых этажей видны домашние библиотеки и бедность, что напоминает Восточную Европу 90х с той разницей, что там бурлило, а здесь подзаброшено. Или другое сравнение: Мадридские проститутки как интенсивные яркие пятна среди пестроты витрин и публики. В Лиссабоне – тонкие, с остановившимся взглядом – наркота? – серые, но и царственные тени у таких же серых стен.

В одном из ресторанов, где публика обслуживается прямо на небольшой площади, из-за плотного кольца домов больше похожей на огромную гостиную, на диванчике перед пустой чашкой кофе сидел старик. Прямо перед его лицом носились подносы с едой, шумели справа и слева; он положил правую руку на поставленную прямо палку, и, сам одеревеневший, был без движения.

Очень красивое Лиссабонское метро – без тяжелого имперского роскошества Москвы и без cool'ных крыс Нью Йорка, – с безупречным дизайнерским Styling. Вообще декоративность в Лиссабоне высшего качества и с традицией. Показалось, что отношение к искусству как к ремеслу похоже на русское. В Berardo Museum современного искусства (см. картинки) инсталляция преобладает, но живописи тоже много. Перед картинами, вместо япоских туристов с фотоаппаратами, местные лохматые ребята в кедах. Судя по всему, рисовать здесь не старомодно. Точнее, старомодность ремесла отвечает утонченной старомодности города в целом.







^►LB

Многоув. фрэндессы и фрэнды!
Нет ли у кого информации о хорошем собрании картинок Владимира Фаворского в интернете?
Отдельная тема – достойные публикации о нем.
Заранее большое спасибо,
Ваша ЛБ

Песенка вне (или против) корректностей, времен русских хиппи. Но смысл актуален и, между прочим, пропагандируется современными гуру само-менеджмента: делай, что хочешь. Не в смысле – все подряд.
А: хоти – и делай.

Хотите!

Оттолкнули "Эстетические фрагменты" Петрарки. Оттолкнули идейным шовинизмом обиженного миром интеллектуала: "Мир не признает меня, но каждое мое слово – истина"; вообще, верой в единичность истины.
В типе советского интеллигента было что-то похожее. Не было реальной возможности действовать, поэтому потенция перешла в сферу поиска истины. Отсюда и снобистское отношение к тем, кто "всего лишь" живет. И культ культуры.

С Юрой Гуржи заспороли: чего больше в Алике Копыте: одесской традиции или диаспорного креатива? Сошлись на том, что зависит от песни. "Костюмчик" сидит, как только что из Одессы. А в "Трамвае" уже больше работы с имиджем, с образом.

"Костюмчик серенький"



"Трамвай"
на диске "Shtetl Supersatrs Orchestra".*
(В сером окошке справа идите вниз по списку и жмите на Alec Kopyt).
*Shtetl Supersatrs Orchestra – проект Юрия Гуржи.

Читайте писателя Олега Юрьева о днях русской культуры в Тюбингене.

А если хотите, к актуально-топографическому Олега, мое – неужто стариковское? – ретроспективное.

В Hölderlinturm году в 1995ом Сергей Юрский читал "Бесов" Пушкина. Там же не раз читал Гельдерлина Ludolf Müller. Мюллер умер в апреле этого года, похоронен рядом с Уландом на городском кладбище. Русские в его доме бывали особые. Например, Дмитрий Иванов, сын Вячеслава Иванова, или Сергей Аверинцев. Это был один из центров русской культуры.

В Тюбингене несколько лет жили Анри Волохонский и его жена Инна. Анри ходил по городу в вполне ренессансном берете. К Анри часто приезжал Хвост из Парижа. А еще там жили Таня и Эден (Волохонские); в их квартире напротив Stifskirche тоже был "центр" русской культуры, с расписанными Таней ширмами, всякой всячиной из русского рукоделья, книгами (Таня занималась тогда переплетным делом) и чем-то из "Митьков" (кажется, картинками). Иногда к ним заваливал "Аукцыон" – в полном составе.

В Тюбингене жил Лев Друскин; его вдова, Лидия Викторовна, живет там же. И это был центр, с гостями со всего русского света.

В Тюбингене живут Дима Бумажнов и Настя Шубина. Дима академически обитает в христианском Египте, и оба они, Дима и Настя, – в современном русском православии Германии. У ребят бывали разные питерцы, чуть более и чуть менее известные. Из более – Александр Иосифович Зайцев. Общая орбита с эпицентром в Питере у них была с Витей Ребриком.
В Тюбингене есть русская церковь, в подвале студ. евангелического дома, с немецким священником, о. Митрофаном, без русского языка, но с редким пониманием к Другому.

В Тюбингене был книжный магазин Heckenhauer, в длинном переходе к которому висели рисунки-портреты русских писателей. Галич из этого ряда висит у нас дома. В магазине продавалось много русской литературы, в том числе и тюбингенских русских. Там тоже читали публично.
В Озиандере как-то читал Пелевин. Дима задал ему вопрос, знает ли он, что означает его собственная мантра про мелафефон? В общем, дали ему для автографа учебник иврита.

В Тюбингене был и есть институт Восточной Европы. Ingrid Schierle, Jan Plamper, Klaus Gestwa – из тогдашней институской молодежи. Тогда это был гостинный двор для русских и нерусских специалистов по русской культуре. В библиотеке института стояло вполне знаменитое кресло бывшего директора института проф. Гаера. В этом подвале была написана книга Д. Белкина про Соловьева и его прочтении немцами и евреями. Когда г. Белкин покинул институт, и вместе с ним Тюбинген, здесь дописывала свою магистерскую об ОСТе я.

Я – последняя буква в алфавите. Она здесь не для генеалогии "От Мюллера до я", а потому что мы, как оказалось, тоже были частью русской культурной жизни Тюбингена. Факт.